«Русский реп: новый Old School»

Кто научил русский реп грустить?

Как поколение «интернет-рэперов» превратило уныние в главный творческий язык эпохи

До середины 2010-х русский рэп жил в основном по старым законам блэк стара: битвы, панчлайны про деньги и статус, культ силы. Переломом эпохи принято считать 2015, тогда почти одновременно вышли альбомы, которые перевернули представление о том, каким может быть жанр. 

В 2015 году Скриптонит выпустил «Дом с нормальными явлениями», где рэп растворился в усталой, хриплой интонации. Адиль в то время звучал ново, небрежно, он не столько читал, сколько бормотал, пропевал строки и создавал атмосферу усталости, алкоголя и одноразовых похождений. Ментально он давал шанс прожить трек в том самом месте, с теми самыми ощущениями. Альбом практически сразу сделал Скриптонита одним из главных голосов русскоязычного хип-хопа.

Тут же, в июле 2015 года, ЛСП выпускает «Magic City» — трагическую, неоновую историю, где лирический герой стоит перед похотью, деньгами и грязью ночных клубов. Дебютная часть трилогии, начавшаяся со стрип-клуба. Герой еще с итро погружается в красочную иллюзию удовольствия, где постепенно окунается в столь разрушительную историю. За внешним блеском, сексом и легкими деньгами все отчетливее проступает ощущение внутреннего разлома.  

Треки из альбомов играли в клубах, на «вписках» в колонках, в наушниках школьников по пути на учебу. Эта новизна приучила массового слушателя к тому, что рэп может не хвастаться, а ощутимо саднить в душе. Каждый исполнитель добавлял свой оттенок, делая картину полноценной.

Параллельно росла другая ветвь меланхолии, получившая название клауд-рэп. И его первооткрывателями в России  принято считать сейчас уже широко известных уфимского репера Boulevard Depo на пару с Pharaoh. 

Boulevard Dеро еще до «новой школы» сделал ставку на туманное, полусонное звучание и это откликнулось в сердцах аудитории. В 2014 году он основал то самое объединение YungRussia, а через время выпустил культовые «Rapp» и «Otricala». Позже записал трек «Champagne Squirt» с тогда еще малоизвестным Pharaoh. 

Pharaoh довел эту эстетику до культа. Медленные биты, плывущая, нарочито расслабленная и иногда агрессивная читка, депрессивные и философские тексты молодого репера сделали его имя известным: паблики вставляли в мемы культовое «скр скр скр», а клип на «Black Siemens» набрал миллионы просмотров. Образ мизантропного, почти не появляющегося на публике артиста обрастал слухами, а стиль сменился с «Фосфора» до «Pink Phloyd».

Никто из них и не предполагал, что в будущем будут стараться отделаться от ярлыка «клауд-реперов» и оба не знали как сильно они повлияют на музыкульную индустрию. Молодые артисты следующей волны наследовали медленной читке и рефлексии.

Аудитория, взрослевшая после кризиса 2014 года, узнавала себя не в герое-победителе, а в усталом, тревожном и не уверенном в будущем человеке. Тексты резонировали именно потому, что описывали не абстрактную улицу, а вполне узнаваемую реальность спальных районов и небольших городов. Рэперы этой волны демонстративно отказывались от прежней брутальности в пользу уязвимости. Признаваться в слабости, тревоге, зависимости или растерянности стало модно.

К 2017 году меланхолия перестала быть побочным настроением отдельных альбомов и стала полноценным языком целого поколения русского рэпа. Известность ей принесли не один герой, а сразу несколько авторов с разными интонациями.