Кинолента

Крик 1996

Какой твой любимый фильм ужасов, Кейси?

«Крик» шутит над клише, но не с позиции насмешника — он один из нас. Он любит ужастики. Он понимает их.

Секс всегда заканчивается смертью?

Все ужастики одинаковые. Дурацкий убийца гонится за грудастой дурой, которая всегда убегает наверх, вместо того чтобы уйти из дома

Когда в декабре 1996-го на экраны вышел «Крик» Уэса Крейвена, жанр слэшера считался фактически похороненным. Франшизы вроде «Пятницы, 13-е» и «Кошмара на улице Вязов» выродились в самопародию, зрители устали от одинаковых блондинок, бегущих наверх вместо того, чтобы выбежать за дверь. Крейвен и сценарист Кевин Уильямсон сделали ход, который казался рискованным до безрассудства: вместо того чтобы притвориться, будто клише не существует, они впустили это знание внутрь самого фильма и заставили его работать против героев.  

Фильм смотрит на жанр глазами фаната. Рэнди Мейер, работник видеопроката и главный «теоретик жанра» в фильме, не высмеивает слэшеры, он их обожает настолько, что способен процитировать правила выживания как святое писание:  

1. Ты никогда не должен заниматься сексом. Расслабился — считай, уже покойник. Секс всегда заканчивается смертью. 

2. Никогда не пей и не принимай наркотики. Фактор греха. Это в дополнение к первому номеру. 

3. Никогда, никогда-никогда, ни при каких обстоятельствах не говори: «Я сейчас вернусь»

Именно поэтому фильм работает одновременно как пародия и как полноценный, по-настоящему страшный слэшер. Гоустфейс по телефону превращает разговор в викторину на знание фильмов ужасов, и зритель, который сам вырос на этих фильмах, оказывается втянут в ту же игру, что и жертва. Ирония не снимает напряжение, она его удваивает: мы одновременно боимся за героиню Кейси Бекер и лихорадочно вспоминаем кто был убийцей в первом «Пятница, 13-е».

Но «Крик» играет не только с жертвой на экране, он играет и со зрителем в зале. Убийца в фильме выступает своего рода режиссером внутри режиссерского замысла: это он выбирает следующую жертву, ставит сцену и решает, по каким правилам она будет сыграна. А зритель, наблюдая за этим, невольно занимает симметричную позицию, он тоже играет, только в другую игру: кто убийца?  

Это работает благодаря простому, но точному структурному решению сценария. Уже в первые полчаса фильма очерчивает нам основной круг людей: Сидни, Тейтум, Билли, Стю, Рэндалла, Дьюи, отца Сидни, журналистку Гейл. Больше новых фигур в кадре не появится. Значит, задача зрителя не в том, чтобы угадывать среди бесконечного числа вариантов, а в том, чтобы из знакомых лиц найти кто выпадает из образа, у кого нет алиби, чей взгляд длится на долю секунды дольше нужного. Зритель превращается в детектива поневоле, и в этом смысле сам становится участником той же игры, что и герои, только его ставка не жизнь.

Здесь ирония «Крика» достигает нового уровня. Мы наблюдаем за подростками, которые знают правила жанра и всё равно ошибаются в применении этого знания к собственной жизни, и одновременно сами применяем те же зрительские навыки, пытаясь вычислить убийцу раньше, чем это сделает Сидни. Фильм эксплуатирует нашу насмотренность точно так же, как убийца эксплуатирует наивность жертв: и то, и другое форма манипуляции, которую Крейвен делает видимой, но она не перестает при этом работать. Коммерческий и культурный эффект оказался огромным: фильм не просто оживил слэшер, но и перезапустил всю подростковую хоррор-волну конца 90-х.